Статьи

01.08.1993

Меч и белые перчатки

Журнал «Спортивная жизнь России», август 1993

В давние-предавние времена Кодекс воина и на Западе и на Востоке включал разнообразны требования, и одним из таковых было глубокое осознание философии и искусства. Нынче же, увы, немногие знают и задумываются об этом. В ряд счастливых исключений я ставлю выпускника исторического факультета Александра Дубровина.

01.jpg

В свое время он заинтересовался индийским направлением боевых искусств Дхарма-Марга («Путь к истине»). Занимался он, видимо, увлеченно, поскольку сумел и о службе, как сотрудник Музея Восточной культуры, продвинуться и кандидатскую диссертацию защитить.

Попутно он успевал и потренироваться в известной тогда секции Вадима Вязьмина, но вскоре грянула гроза над всеми этими экзотическими единоборствами – гневные статьи в печати, запреты, а то и уголовные дела. На какое-то время у Дубровина оказалась уйма свободного времени, он как бы приостановился, размышляя о прожитом и будущем, и в конце концов увидел возможность роста для себя в новой профессии – решил стать реставратором.

- Моя задача как реставратора, - говорит Александр Дубровин, - состоит в том, чтобы помочь предмету заговорить, и на языке ожившего материала выразить заложенную в нем автором мысль. Японцы говорят: «Керамист учится у глины, резчик – у дерева, чеканщик – у металла, а реставратор – у всех сразу». Учитывая, что я работаю в мастерской-лаборатории металла ГОСНИИРЕСТАВРАЦИИ, то нам приходится работать и со скульптурами, и с иконами, и с посудой, и с холодным и огнестрельным оружием…

Поскольку раньше было принято украшать предметы драгоценными металлами и камнями, а также сочетать в них различные материалы, то нам сейчас приходится работать в самых различных направлениях: от ювелирного до кузнечного дела.

Мастерская

Мастерская, где работает Дубровин, расположена в центре Москвы в старинном особняке. Попав туда, думаешь, что очутился или в антикварной лавке, или в трюме пиратского корабля, набитого трофеями со всего света. Чувствуется какая-то особая основательность в людях, работающих в мастерской. Прежде чем приступить к работе, они выполняют только им ведомый ритуал: кто-то проникновенно пьет чай, кто-то листает альбом гравюр, кто-то по-особому расставляет инструмент.

Улыбаясь, Дубровин говорит:

- Это ещё что, а вот японский мастер-оружейник перед работой непременно совершает у алтаря ритуальный акт очищения своего духа. К тому же он облачается в особую одежду, а сама мастерская после тщательной уборки украшается предметами из рисовой соломы – символа чистоты и безопасности.

Я узнаю, что старые мастера-оружейники любили наносить на оружие рисунки с амигческим смыслом. Особое значение имели изображения небесных светил, способных оказать на хозяина меча благотворное влияние. Культ меча породил этику меча. И относящиеся к ней строгие законы. Так, войдя в дом, меч клали на специальную подставку. Но если гость по положению был ниже хозяина, то он оставлял меч в прихожей. Так же строго следили за обнажением клинка, поскольку такое означало разрыв дружбы и враждебность.

Искусства владения мечом – путь меча, или кэндо – одно из основных и наиболее древних в айкидо. Опытный боец обязан был нанести лишь один смертельный удар. Как идеальный рассматривался удар «кэсагир» - разрубающий тело противника наискось от плеча до пояса.

Рассказывая все это, Александр не спеша облачился в длинный фартук, натянул на руки белые перчатки, точно такие же протянул мне.

- На стали, - объяснил он, остаются следы от ладоней. Поэтому отреставрированную вещь берут только в перчатках.

На рабочем столе лежали два тускло блестящих клинка – японская катана и китайский прямой меч тао. Александр протянул мне тао. Я повертел его в руках – обычное тусклое железо. Честно говоря, я ожидал более впечатляющего зрелища. Дубровин перехватил мой взгляд.

- Эти мечи принадлежали придворной знати. А что касается блеска, который тебе как европейцу так дорог, то послушай-ка по этому поводу высказывания японцев.

Он достал книгу и прочел: «При виде предметов блестящих мы, японцы, испытываем какое-то неспокойное состояние. Европейцы употребляют столовую утварь из стекла, стали, никеля, начищая ее до ослепительно блеска. Мы же такого блеска не выносим».

- Как видишь, вкусы на Западе и на Востоке противоположны. Но сравнивая даже эти клинки, можно, увидеть различия между искусством Китая и Японии. Китайское утверждает мощь человеческих рук, а японское – заложенные в материале силу и красоту… Своеобразная техника айкидо помогает мне проявить мою индивидуальность. Нечто подобное дает мне и ушу. Поэтому я не вижу большого различия между двумя этими боевыми искусствами. Они – единое целое. Недавно я стал преподавать в воскресной школе – нечто среднее между физкультурой, ушу и айкидо для маленьких детей. И у них не возникает никаких проблем с чистотой стиля. Им интересно делать, а не говорить.

Что ж, Дубровин не умеет рисовать, сочинять музыку, петь. Но его ремесло позволяет ему вплотную приблизиться к истинному искусству, к его тайнам. И если оценить уже образно, то делает он свое дело в белых перчатках.

Статья