Биография

Обычно мемуары начинаются словами вроде: «Дело было в 1812 году. Полк наш стоял подо Ржевом…» 

Примерно так и у меня. Я родился в Москве в 1951 г. Мать – учительница, отец – инженер, старший брат – ребенок. Еще куча довольно близких родственников, и жили мы все (пять родственных семей) в большой комнате в коммуналке на Малой Лубянке. Читать я научился в три года, поэтому в шесть уже запросился в школу. В то время с шести лет не брали, но в мамину школу (великое слово – блат) приняли. Там я и начал учебно-трудовую деятельность. Кстати сказать, в отрочестве я переменил несколько квартир, а соответственно и школ, поучился пару лет даже в знаменитой математической школе №2.

Не помню почему, но в 5 лет я решил, что буду археологом. Соответственно, ходил в кружок юных археологов при Дворце пионеров, коим руководил замечательный Ростислав Леонидович Розенфельдт (думаю, что многие ему благодарны). И с 1964 года начал ездить в экспедиции. По окончании школы не с первой попытки поступил в 1968 году на истфак МГУ, на вечернее отделение, а в 1969 пошел в армию, где бессмысленно и провел два с лишним года, заправляя ракеты. Забавно, что, как я менял квартиры и школы (не по своей воле, разумеется), так я менял и части, послужив в Белоруссии, Латвии и Литве. Вернулся на второй курс и принялся за учебу. Долго думал, какой же археологией я хочу заниматься. Если заняться славянской – нужно знать и железный век. Чтобы заниматься железным веком – нужно знать бронзовый. По зрелом размышлении я решил заняться древним каменным веком – палеолитом. Не буду перечислять всех замечательных наставников (а я застал еще великого А.В. Арциховского ), особо отмечу Марианну Давыдовну Гвоздовер, приучившую меня въедливо всматриваться в изучаемые предметы. А на четвертом курсе – вы будете смеяться – я понял, что вовсе не хочу быть археологом. Но, поскольку не знал, кем хочу стать, решил, что уж закончу университет, не пропадать же трудам, а там видно будет. А для скорости перевелся сразу на последний курс, и в 1975 году стал молодым специалистом. Работы не было, и тут позвонила мне приятельница и сказала, что у них в Музее народов Востока в экскурсионном бюро весело. Так и оказалось. Водили мы экскурсии, рассказывали байки (иногда выдумывая – это называлось «Легенды и мифы Музея народов Востока» - может, перескажу при случае).

В экспедиции от Музея на границе с Афганистаном – войны тогда еще не было – познакомился с замечательными реставраторами М.С.Шемаханской и М.В.Нацким и получил приглашение на работу. Год еще они ко мне присматривались, а я старался понравиться и обещал научиться всему, и даже спектральному анализу, и в 1978 году пришел на работу в Государственный научно-исследовательский институт реставрации (тогда Всесоюзная центральная научно-исследовательская лаборатория по консервации и реставрации музейных и художественных ценностей), где в отделе металла и работаю по сей день.

В качестве небольшого лирического отступления замечу, что Господь ведет нас единственно верным путем. Цепь случайных, на наш взгляд, событий, приводит нас в то единственное место, где мы и должны быть. Китайцы называют это принципом «увэй» - недеяние. Не путать с неделанием. Если соблюдать веления времени и следовать воле Неба, то мир будет гармоничным. Об этом можно поговорить в другом месте при случае.

Так и мой интерес к Китаю возник случайно. В глухой экспедиции приятель набрел на сельский книжный магазин, где с пятидесятых годов скопилась невостребованная литература. Увидев, что он сгребает книжки с китайскими названиями, я удивился, поскольку знал, что хорошего в Китае – мячики для пинг-понга, кеды «Два мяча» и рубашки «Дружба», а также, что фильмы делятся на хорошие, плохие и китайские. Посмотрев на меня с жалостью (убогих ведь надо жалеть), приятель велел мне купить и прочесть Пу Сун-лина. Я так и сделал и был очарован. А потом и Музей востока подоспел.

Впрочем, уйдя в реставраторы, я с Востоком порвал и растил профессиональное мастерство (в котором и достиг высшей квалификации впоследствии.). Но однажды мне позвонила замечательный буддолог Э.В.Ганевская и предложила взять на исследование и реставрацию коллекцию буддийской скульптуры. И в течение десяти лет я ее изучал и реставрировал. Я сделал упор на исследование технологии и состава сплава, справедливо полагая, что иначе копии от оригиналов не отличить. После чего понял, что наработано столько, что стоит еще чуть напрячься и защитить диссертацию. Это называлось – «полчаса позора - и кусок хлеба на всю жизнь». Зарплата была 120 р., а кандидатские – еще 50. Это было существенно, тем более, что я был уже давно женат и растил детей. Так что в 1991 г. я защитил диссертацию по атрибуции и датировке тибетских скульптур на основании данных о технологии изготовления и состава сплавов. Много там оказалось интересного, но об этом в другом месте. Впоследствии я отошел от занятий наукой и вернулся к ним опять случайно, поскольку из-за безвременной кончины Э.В.Ганевской остался незавершенным труд всей ее жизни – каталог буддийской скульптуры из собрания ГМВ «Пять семей Будды», написанный ею в соавторстве с Е.Огневой и мною. Я был вынужден вернуться к этой работе, чтобы совместно с Е.В.Огневой и В.В.Вертоградовой подготовить книгу к изданию.

А тут и подоспело формирование антикварного рынка в России, и оказалось, что специалистов, способных отличить повторение от оригинала, немного, и я из их числа. За время работы я создал уникальную картотеку проанализированных буддийских скульптур (львиную долю я и проанализировал).

А еще мой друг и соавтор Д.А.Федоров предложил мне съездить в Китай и посмотреть, нет ли там чего хорошего, что стоило бы привезти сюда. Я начал ездить в Китай, что и делаю по сию пору. Но об этом тоже в другом месте.

Так и живу. Кстати, заметили ли Вы, что забавного и интересного в молодости происходит, как правило, больше (или чаще), чем в старости?

И на этом Шехерезада прекратила дозволенные речи.